Шняка на промысле

Чтобы было понятней, для чего и как шняка использовалась, приведу отрывок из книги С. В. Максимова «Год на севере»:

До двадцати станов разбросано на всем протяжении берега от Семи Островов до Териберихи (губы) и от Иоканских островов до Кильдина. В каждой становой избе помещается обыкновенно от двенадцати до шестнадцати человек, и только в крайних случаях больше двадцати. Весь люд, населяющий места эти летом, с малолетства подготовленный к трудным и однообразно-утомительным работам, начинает настоящую деятельность свою, тогда только, когда прибрежья океана очистятся от льда и дадут возможность опускать яруса.
Ярусы эти обыкновенно обряжаются следующим способом: к веревке, свитой из тонкого прядева и называемой оростягой, на одном конце прикрепляется уда — крючок, обложенный варом в месте прикрепления, чтобы рыба не могла сорваться. Оростяги эти (или, как иные называют, арестеги, аростяги, длиною в аршин и полтора) привязываются другим концом своим, на расстоянии одна от другой около 4 аршин, к толстым веревкам, концами своими связанным между собой. Меряют же на Мурмане не казенными или клейменными аршинами, а своей властной рукой-владыкой; меряют там «петлей», а в петле этой столько длины, сколько ее приходится от плеча левой руки до конца пальцев вытянутой правой руки. На расстояний таких двух петель привязываются в ярусе все четыре тысячи оростяг верхними концами своими, противоположными тем, на которых прикреплены крючья с наживкой. Веревки эти, взятые в совокупности с удами и оростягами, и называются ярусом. Он обыкновенно спускается на самое дно океана и растягивается на нем верст на 5 и на 6.
Для того, чтобы ярус удерживался на дне океана, употребляются особого устройства якоря, состоящие из тяжелого булыжного камня, защемленного в сучковатое полено и укрепленного в нем вичью, древесными кореньями. От якоря на поверхность воды выпускается кубасная симка или стоянка, такая же, как ярус, веревка, к противоположному концу которой, над водою, прикрепляется деревянный поплавок, называемый обыкновенно кубасом. К кубасу, на верхней поверхности его, плотно прибивается шест длиною аршина в два, с голиком или веником на конце, называемый махавкой. Махавка эта означает место, где брошен ярус, и должна быть приметна из становища. Крючки наживляются по веснам маленькой рыбкой мойвой и пикшей, летом — червями, кусочками сельдей, семги и даже той же самой треской и кусочками того же самого палтуса, для которых и сооружается весь этот длинный подводный ярус. Его бросают от берега верст на 5 и на 10-и всегда четыре человека, отправляющиеся для этой цели на особого рода судне, называемом обыкновенно шнякoй.
Четверо рабочих трясут тряску, т. е. через каждые шесть часов, по убылой воде, осматривают и обирают ярус: коршик (кормщик) правит судном, тяглец тянет ярус; весельщик улаживает судно на одном месте, чтобы ловче было тяглецу вытаскивать якорь. По мере того как все более и более сокращается стоянка, вода начинает белеть и серебриться, а когда покажутся оростяги, зацепившаяся рыба болезненно бьется почти на каждом крючке. Редко попадет туда какой-нибудь полип, еще реже сельдь. Обязанность наживочника — снять с уды рыбу (треску и палтусов) и, отвертывая им головы, бросать в шняку и опять наживлять крючки новой наживкой до тех пор, пока не осмотрен весь ярус и пока шняка их способна нести на себе всю нацепившуюся на крючья рыбу. Случается так, что в благополучный улов с одного яруса увозят по две и по три полных шняки. Случается и так, что вынимают ярус совершенно пустым: не только без рыбы, но даже и без наживок и уд. Ударят промышленники себя с горя по бедрам, примолвив:
— И так-то мы, братцы, на хозяйское — чужое дело — не падки: а тут вот тебе этакой еще срам, да поношенье!
— А все ведь это, Ервасей Петрович, акула, надо быть, прорва эта ненасытная!
— Кому, как не этой лешачихе беды творить. Подавиться бы ей, проклятой, добром нашим, и, гляди, брюхо-то у ней — пучина морская: чай, облизнулась только. Опять, смотри, придет пообедать. Надо бы, ребята, на другое место якорь-то положить!..
— Надо, Ервасей Петрович, надо! Больно бы надо!
— Опять придет. Коли на другом месте выметать — лучше будет, Ервасей Петрович!
— Али, братцы, и так ладно? Не придет, чай!
— А и то, Ервасей Петрович, и так ладно, не придет!
— Не придет, Ервасей Петрович, пошто ей придти? Сытой ушла.
— Хозяйское ведь добро-то, братцы — вам что? Известное дело, мы тут ни в чем не причинны. Не намордник же надеть на зверя-то!
— Поди же ты, ребятушки: пришла обжора рыба и поела все. Что вот ты тут с ней станешь делать?
— Ничего, Ервасей Петрович, не поделаешь: ишь, ведь она, какая ленивая. На готовом ей складнее жить.
— Черт, а не рыба — прости меня, Господи!
— Никак ты вразумить ее не угодишь. Ушла ведь проклятая, далеко ушла, чай, в самое, тоись, голомя ушла.
— В самое голомя ушла, далеко ушла, Ервасей Петрович! — продолжают выплакивать свое горе и неудачу промышленники.
Опять они хлопают себя по бедрам и утешают себя тем, что ничего нельзя поделать с прорвой-рыбой. Опять еще долго качают головами, пока не догадается кормщик прикрикнуть на веселыцика, чтобы греб назад в становище.

Шняка

По многочисленным заявкам выкладываю фото реконструированной шняки из коллекции Соловецкого морского музея. Автор реконструкции — Михаил Наймарк. Собственно, на его сайте (http://www.sewboat.narod.ru/shnjaka) информации и качественных фото куда больше, но глас народа — глас Кришны. 🙂
музей 045

музей 057

музей 058

музей 060

музей 063

музей 064

музей 065

Дома

Вот и закончилось моё путешествие. Сегодня, в 9.00 причалили на Северном речном вокзале. Вторым бортом к «Василию Чапаеву», если кому охота подробностей. 😉
ос
Немножко интересных фактов. Звезда на шпиле вокзала — со Спасской башни московского Кремля (она там была до 1937 г., пока не заменили рубиновой). А сам шпиль — поднимается и опускается, что должно было символизировать начало и окончание навигации. Правда, этой его способностью никогда не пользовались. Сейчас здание вокзала закрыто, потому, как готово развалиться. Но оно уже передано правительству Москвы и есть надежда, что будет возвращёно к жизни. А в правом нижнем уголке фото — неприметное судно чёрного цвета. Это самое важное судно в порту. На таком я проходил практику в 1981 году. Тогда они не имели собственных названий (на снимке — «Марс»), а назывались ОС (с индексом — ОС-1, ОС-2 и т.д.), что расшифровывалось, как «Особо секретный»! 🙂

Не знаю, буду ли делать полный отчёт по плаванию. Надо?

Череповец-Углич

Череповец неожиданно порадовал. Причём порадовал в полный рост. Для начала он порадовал классическим речным вокзалом.

череповец

Затем он порадовал домом-музеем В. В. Верещагина, который открыли специально для нас (!!!) в девятом часу вечера!

верещагин

Ну и первый в России вантовый мост порадовал на прощание. Череповцу — зачОт, однозначно.

мост

Потом (наутро) был Углич. Но тут у меня наконец то окончательно сдохли все батарейки в фотоаппарате, поэтому фотографировал другим аппаратом, карта которого не влезает в кардридер компа. Расплодили, блин, сущностей… Свежекупленной батарейкой сфотографировал первый шлюз канала им. Москвы. Ага. Всё. Завтра Москва.

углич шлюз

И эта… С Днём ВМФ!

Пичалька

С Белозерском наебали. Из за сильного ветра и волнения не можем войти в канал. В качестве компенсации вечером обещают стоянку в Череповце. Охуеть, какая равноценная замена (Саша, прости ;))! Тревожусь, как бы не пролететь с Угличем. 🙁

Наш массовик-затейник — явление уникальное. Он и поёт, и стихи читает, и конкурсы проводит, и экскурсии… При этом не выговаривает полалфавита, не попадает в ноты, воздух заглатывает на половине фразы, читает по слогам не соблюдая ударений. Всё это он компенсирует развязным поведением и громкостью усилителя. Короче, следите за криминальными хрониками. Я его, суку, водяному царю в жертву принесу.

Максимально близок к нарушению главного жизненного принципа — не пить с утра. 🙁

Кижи

Кижи охуительны прекрасны!

кижи

Шлю лучи любви и обожания экскурсоводу Екатерине! Попутно, пользуясь счастливым случаем, проходя мимо Петрозаводска, шлю лучи ненависти и кровавого поноса экскурсионному бюро этого замечательного города.

Далее — Белозёрск.

Соловки

В общем, я уже здесь. Хожу-брожу, кручу-верчу. Мегафон здесь странный — в телефоне аж искра проскакивает, а интернет дохлый. Три фото полтора часа грузил. Ещё загрузил ли…

монастырь

Шняку осмолили и перевернули, но не оснастили и на воду не спустили. Изнутри почти невозможно сфотографировать.

шняка

И «Петра» не достроили. Хотя, мне этот Пётр и по … В общем — вам по пояс будет. 🙂

петя

Петрозаводск

Ничего писать не буду, ибо пребываю в лютой ярости.

Дорогие петрозаводцы! Если вы хотите, чтобы в ваш прекрасный город приезжали туристы — взорвите нахуй туристическое бюро, расстреляйте к ёбаной матери всех экскурсоводов и встречайте гостей сами.

А если лень самим — найдите в городе самого тупорылого мудака, напоите его так, чтобы ни слова не выговаривал и сделайте замом мэра по туризму, пользы будет по сравнению с нынешним — охуеете.

С любовью. Ваш Ёжик.

Шексна-Белое озеро-Ковжа

 

Впервые представился случай полностью увидеть (и сфотографировать) средство своего передвижения. 🙂

карапь

На нём прибыли в Кирилло-Белозерский монастырь. Кратко о нём не расскажешь, а много не позволит связь, поэтому позже.

башня

Зато в монастыре неожиданно наткнулся на интересную коллекцию самостройных судов. Что построено по трезвому расчёту, а что по укурке — буду разбираться дома. 🙂 Но в любом случае это заслуживает интереса.

челны1

челны2

челны3

крокозябр

Очередные спасённые. 😉

ежи20

А мы идём дальше Волго-Балтийским каналом.

место20

скорость20

Хорошо идём.

швабра

Завтра — Петрозаводск.